Куба на прицеле: Что означает «следующая цель» Трампа?

В последние недели риторика администрации США в отношении Кубы заметно ужесточилась. Президент Дональд Трамп неоднократно намекал, что Куба может стать «следующей» в списке стран, где Вашингтон намерен добиваться смены режима, после операций в Венесуэле и Иране. Однако конкретные планы Белого дома остаются неясными.

Усиление давления и дипломатические инициативы

Кампания «максимального давления» на Кубу значительно усилилась в январе этого года, вскоре после попытки смещения венесуэльского президента Николаса Мадуро, который является ключевым союзником Гаваны. Администрация США ввела жёсткие ограничения на импорт нефти на остров, что привело к усугублению уже имеющихся проблем с электроснабжением и регулярным общенациональным отключениям электричества. На фоне этих событий Пентагон, как сообщается, готовит различные варианты военных действий на острове. Обеспокоенные подобной воинственной риторикой, сенаторы-демократы инициировали законопроект, призванный заблокировать любые военные операции против Кубы.

Вместе с угрозами продолжаются и дипломатические контакты. Ранее в этом месяце Гавану посетила делегация Государственного департамента США. Это был первый случай, когда правительственный самолёт США приземлялся на Кубе после кратковременного сближения времён администрации Обамы. Американская делегация представила ряд требований, среди которых были экономические реформы, освобождение политических заключённых, компенсация американским гражданам и корпорациям за имущество, конфискованное в ходе Кубинской революции, а также разрешение на использование спутникового интернета Starlink на острове.

Исторический контекст и видение Трампа

С момента прихода Фиделя Кастро к власти в 1959 году, каждый американский президент сталкивался с вопросом о дальнейших отношениях с режимом, основанным всего примерно в 145 километрах от побережья США. После успешных, по мнению администрации, операций по «обезглавливанию» режимов в Венесуэле и Иране, президент Трамп выразил уверенность в своей способности решить «кубинскую проблему». По его словам, он всю жизнь слышал о вопросе отношений между США и Кубой и считает, что для него будет честью «взять Кубу».

Что означает «взять Кубу»?

Для противников кубинского режима, как на острове, так и в Соединённых Штатах, заветной мечтой является свержение коммунистического правительства с последующей отменой американского эмбарго. Однако текущая администрация, как отмечают наблюдатели, демонстрирует широкое толкование понятия «смены режима», которое не всегда подразумевает прямое свержение правительства. Например, в Венесуэле бывший вице-президент Николаса Мадуро, Делси Родригес, осталась у власти под неявной угрозой дальнейших военных действий в случае отступления от определённых линий. После устранения ряда высокопоставленных чиновников в Иране, Трамп заявил, что новое правительство страны стало «менее радикальным и гораздо более разумным», хотя их готовность идти на уступки, судя по всему, ниже, чем у Родригес.

Возникает вопрос: как именно Трамп может «изменить» кубинское правительство и что это будет означать для кубинского народа?

Сработает ли «венесуэльская модель»?

Куба находится под американским эмбарго с начала 1960-х годов, но во второй срок Трампа давление на остров значительно усилилось. В начале января, после отстранения Мадуро, США прекратили поставки нефти на Кубу из Венесуэлы, которая ранее была её основным поставщиком. Позднее в том же месяце Трамп пригрозил ввести пошлины против любой страны, поставляющей нефть на остров, что побудило, например, Мексику остановить отгрузки. Это стало наиболее близкой к прямой «блокаде» острова ситуацией со времён Карибского кризиса 1962 года, что усугубило и без того тяжёлое экономическое положение страны. Цены на продукты питания растут, на улицах накапливается мусор, и даже некогда хвалёная система здравоохранения Кубы находится на грани коллапса: больницы отменяют операции и с трудом поддерживают работу аппаратов ИВЛ из-за перебоев с электричеством.

Как отмечает Крис Сабатини, старший научный сотрудник по Латинской Америке в Chatham House, Куба столкнулась с «беспрецедентным уровнем отчаяния». Тем не менее, кубинский режим уже переживал экономические кризисы, в частности, «особый период» в начале 1990-х годов после распада Советского Союза, который был его давним покровителем. Несмотря на предположения Трампа о возможном самопроизвольном коллапсе кубинского режима, существует мало доказательств того, что одного лишь экономического давления будет достаточно для такого исхода.

Сабатини добавляет, что «неизменным остаётся почти генетическая потребность кубинского режима выживать и защищаться, а также его сопротивление всему, что может ослабить его всепоглощающую власть. Они всегда были готовы позволить своему народу страдать, лишь бы оставаться у власти».

Вместе с тем, появились некоторые признаки того, что администрация Трампа смягчает нефтяные ограничения. США разрешили российскому танкеру с 100 000 тонн сырой нефти прибыть на Кубу в конце марта. Президент Мексики Клаудия Шейнбаум также дала понять, что её страна может возобновить поставки.

Поиск новой кубинской власти

Если нынешние кубинские лидеры не готовы уступить требованиям Трампа, независимо от силы экономического давления, возможно ли их заменить? Трамп, вероятно, надеется на повторение венесуэльского сценария, когда антиамериканский лидер был заменён более сговорчивым, но в данном случае это может быть нереализуемо. Даже если нынешнего президента Мигеля Диас-Канеля, который в 2021 году стал первым президентом коммунистической Кубы не из семьи Кастро, можно было бы вынудить к изгнанию, неясно, есть ли более кооперативная альтернатива, ожидающая своего часа.

Майкл Бустаманте, профессор кубино-американских исследований в Университете Майами, указывает, что «венесуэльское правительство было совсем другим зверем». В то время как венесуэльское правительство было раздроблено на вотчины и лагеря, некоторые из которых давно выступали за улучшение отношений с США, кубинское руководство гораздо более идеологически сплочено. «Там нет никого, кто последовательно выступал бы за экономическую либерализацию, даже в умеренной степени», — отметил эксперт.

По имеющимся данным, Государственный департамент ведёт переговоры с 41-летним внуком бывшего кубинского лидера Рауля Кастро, также по имени Рауль. «Эль Кангрехо», или «Краб», считается относительно лояльным к бизнесу и одновременно связующим звеном со своим 94-летним дедом, который официально находится на пенсии, но по-прежнему считается очень влиятельным. Однако эксперты в целом рассматривают «Раулито» скорее как полезного посредника, чем как потенциального нового лидера.

В любом случае, заключение сделки с Кубой, оставляющей члена семьи Кастро у власти, нарушило бы дух, если не букву, Закона Хелмса-Бёртона 1996 года, который запрещает отмену эмбарго в отношении Кубы до тех пор, пока у власти находится правительство, включающее Фиделя или Рауля.

Взгляд кубинцев на американское вмешательство

Несмотря на некоторую неясность планов администрации в отношении Кубы, внимание Трампа к острову возродило надежды среди противников режима Кастро. Борис Гонсалес Аренас, известный журналист и правозащитник из Гаваны, в комментарии для издания Vox отметил, что всё чаще появляются граффити с надписями «Viva Trump» и «Make Cuba Great Again».

Гонсалес Аренас предостерёг от попыток анализировать кубинскую политику по традиционной право-левой шкале. По его словам, поддержка Трампа объясняется тем, что «люди воспринимают давление со стороны президента Соединённых Штатов как способ изменить правительство на Кубе, и они знают, что именно правительство является причиной их бедственного положения — голода, нехватки медикаментов. У них нет доступа к выборам».

Журналист выразил мнение, что переговоры приведут к изменениям в кубинском режиме только в том случае, если они будут сопровождаться реальной угрозой применения военной силы. «Если кастровские лидеры не почувствуют, что их судьба, собственность и даже жизни находятся в реальной опасности, они будут участвовать в переговорах без каких-либо компромиссов и реальных преобразований», — добавил он.

Гонсалес Аренас заявил, что поддержал бы военное вмешательство «только для того, чтобы вернуть суверенитет кубинскому народу», а не просто для замены кастровской диктатуры проамериканской. «Куба — это не страна, неспособная к самоуправлению; Куба — это нация, похищенная преступной группировкой», — подчеркнул он.

Роль Марко Рубио и перспективы

В некоторых аспектах Куба кажется необычной целью для Трампа. В отличие от Венесуэлы, она не обладает крупнейшими мировыми запасами нефти. В отличие от Ирана, у неё нет программы создания ядерного оружия. Хотя Куба долгое время поддерживала другие левые правительства и военизированные группы в Латинской Америке, трудно утверждать, что сегодня она представляет непосредственную угрозу национальной безопасности США. И продвижение демократии никогда не было главным приоритетом для этой администрации, даже в тех странах, где она стремилась свергнуть режимы.

Трампа, возможно, привлекает идея решения проблемы, которая десятилетиями не давала покоя его 12 предшественникам на посту, но если и есть движущая сила нынешней кампании давления США, то это государственный секретарь Марко Рубио. Хотя Рубио играл заметно сдержанную роль в урегулировании кризиса в Иране, государственный секретарь, чьи родители родились на Кубе, давно уделял приоритетное внимание усилиям США по свержению кубинского правительства, был ведущим критиком попыток Обамы нормализовать отношения с режимом Кастро и является лицом более напористой политики этой администрации в отношении Латинской Америки.

Рикардо Эрреро, исполнительный директор американской организации Cuba Study Group, считает: «Единственный человек на политической арене США, которому достаточно небезразлично, чтобы сделать Кубу приоритетом для Соединённых Штатов, — это Марко Рубио. Это делает его как главной угрозой, так и главной возможностью, с которой сталкивается Куба».

Он является «возможностью» для кубинских лидеров, потому что, возможно, он единственный человек в Соединённых Штатах, способный добиться отмены эмбарго, действующего более 60 лет. Рубио оставил открытой возможность отмены эмбарго в ситуации, когда «у власти будут новые люди» и будут проведены крупные экономические реформы. Однако он также заявлял, что Кубе «не обязательно меняться сразу… все здесь зрелые и реалистичные», предполагая, что нечто меньшее, чем полное свержение коммунистического правительства, было бы приемлемо в ближайшей перспективе.

В зависимости от того, что это будет означать на практике, это будет трудно принять противникам режима на острове, кубино-американским изгнанникам и членам Конгресса, которым придётся отменить эмбарго. Это также может быть трудно согласовать с Законом Хелмса-Бёртона, который устанавливает проведение свободных выборов и демонтаж кубинского департамента госбезопасности в качестве условий для отмены эмбарго.

Однако в ситуации, подобной «Никсону в Китае», репутация Рубио как «ястреба» по Кубе может дать ему уникальный авторитет для продвижения сделки как на Капитолийском холме, так и в Майами.

Смотрите также:

Вдохновленные мозгом чипы способны сократить энергопотребление ИИ на 70% http://domkrat.org/vdohnovlennyie-mozgom-chipyi-sposobnyi-sokratit-energopotreblenie-ii-na-70/.

Интересное по теме: Технологическое сообщество MacRumors проводит семнадцатую ежегодную акцию по сбору донорской крови

Советы в статье "Motorola Razr Fold против Samsung Galaxy Z Fold 7: Сравнение складных флагманов" здесь.

Майкл Бустаманте из Университета Майами считает, что «это было бы сложным делом, но я также думаю, что у кубино-американского сообщества на самом деле нет других вариантов. ‘Мы доверяем Марко’ — вот такая атмосфера царит».

Тем не менее, сделки не будет, если кубинское правительство не будет готово пойти на серьёзные компромиссы. И пока иранский кризис затягивается без видимого разрешения, также неясно, насколько сильно шеф Рубио будет фактически уделять приоритетное внимание ещё одному проекту по смене режима.